ногие древние русские города связаны с именем князя Юрия Долгорукого. В их числе и Кострома. Начало городу положил приход на судах в 1152 году князя Юрия к месту впадения небольшой речки Сулы в Волгу, где была срублена деревянная крепость (на территории нынешней Костромы). Она должна была защищать границы княжества, и в частности – торговых людей, от набегов волжских булгар.

Первое упоминания о Костроме в летописи относится к 1213 году. До XIV века город был столицей удельного княжества, позже вошел в состав Московского государства. В первой третий XV века учеником и родственником преподобного Сергия Радонежского старцем Никитой в Костроме был основан Богоявленский мужской монастырь, каменный собор которого был построен Иваном Грозным в 1559 – 1565 годах по образцу и подобию пятиглавых московских храмов.

Приходя в упадок, но всякий раз возрождаясь, словно птица Феникс, из пепла, святая обитель прошла через всю историю города. В 1919 году она была закрыта. Ныне это Богоявленский Анастасьин женский монастырь. В 1991 году состоялось освящение возвращенного к жизни Богоявленского собора. В него была перенесена главная святыня – Феодоровская чудотворная икона Божией Матери, которой инокиня Марфа в марте 1613 года благословила на царство своего сына Михаила Федоровича Романова. Свое название икона получила от храма Федора Стратилата (в древней, еще деревянной крепости Костромы), где она находилась после чудесного ее обретения в лесу. Было это в XIII веке, во время княжения младшего брата Александра Невского Василия Ярославича (скончался в 1276 году). В 1272 году князь Василий получил титул Великого Князя и мог переехать во Владимир, но продолжал жить в полюбившейся ему Костроме.

Старинное предание красочно повествует, как однажды во время охоты в лесу князь Василий Ярославич увидел на ветвях сосны икону Богоматери с Младенцем. Князь хотел взять икону в руки, но она ему не далась, поднявшись выше. Пришлось ехать за священником. С тех пор ежегодно 29 августа, в день чудесного обретения иконы, начинались многодневные крестные ходы, в которых участвовали жители не только Костромы, но и всех деревень по Кинешемскому тракту, а также Галича, Судиславля. В 1921 году чудотворную святыню разлучили с народом. Икона Феодоровской Богоматери попала в московские реставрационные мастерские, где находилась под спудом – читай под арестом – сорок три года. В 1964 году икона вернулась из заточения и находилась вначале в церкви Воскресения на Дебре, а с 1991 года, о чем уже упоминали – в кафедральном Богоявленском соборе.

Говоря о начальном периоде развития Костромы, следует особо подчеркнуть, что не только в самом городе, но и в дальних, «медвежьих» углах Костромской земли большинство монастырей было основано учениками или учениками учеников, именуемых как школа преподобного Сергия Радонежского. Эта школа не академическое, а, скорее, нравственное понятие иноческого подвига вослед своему учителю. Имя преподобного Сергия, как писал В. О. Ключевский, «выступает из границ времени», потому что его школа, дело, поднятое им, «по своему значению так далеко выходило за пределы своего века, своим благотворным воздействием так глубоко захватило жизнь дальнейших поколений», что из исторического деятеля он превратился в «народную идею, а само дело его из исторического факта стало практической заповедью, заветом тем, что мы привыкли называть идеалом».

Познание истины в Православии возможно лишь «как осознание своего бытия в Истине, – считал философ А. Ф. Лосев. – И на вершинах познания находятся не ученые и философы, а святые. И путь восхождения один: это лестница христианского подвига».

Среди тех, кто в смирении и безмолвии такого духовного делания, восходил по этой «лествице», – основатели известных костромских обителей, таких как Макариево­Писемский (на реке Письме) монастырь, основанный в конце XIV – начале XV века Макарием, учеником преподобного Сергия; Покровский Авраамиев монастырь, основанный в последней трети XIV века иноком Сергиевой обители святым Авраамием Чухломским (скончался в 1375 годк); Троице­Сыпанов Пахомиев­Нерехтский монастырь, основанный (ранее 1384 года) учеником преподобного Сергия, Нерехтским чудотворцем, преподобным Пахомием. Как писал в «Вечном Преображении» В. В. Розанов, «слов не всегда находилось у этих Божьих людей, но в возмещение этого всегда у них находился святой поступок, святая правда жизни… Народ извел из души своей образ праведного человека, и им просветил землю, и им просветился наставился сам».

Таким человеком, «просветившим и наставившимся» от учеников преподобного Сергия, является и крестьянин села Деревенька Костромского уезда Иван Осипович Сусанин, добровольно сораспявшийся Христу, исполнив Его заповедь: «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за други своя» (Евангелие от Иоанна, глава 15, стих 13).

В Смутное время, в марте 1613 года, отряд польских интервентов шел в село Домнино, под Костромой, чтобы убить находившегося там избранного на русский трон Михаила Федоровича Романова. Иван Сусанин вызвался быть проводником поляков, но, вместо того чтобы вести в Домнино, завел их в непроходимые болота. Приняв мученическую смерть, Сусанин спас молодого царя от неминуемой гибели. Подвиг костромского крестьянина воспет Кондратием Рылеевым в стихотворении «Иван Сусанин» и Михаилом Глинкой в опере «Жизнь за царя». В центре Костромы ему был установлен величественный памятник. В 1928 году памятник демонтировали и на его пьедестале установили монумент В. И. Ленину. В соответствии с идеологией того времени все было приведено к «единому знаменателю» – находящиеся поблизости на древнем кремлевском холме церковные строения были взорваны и разобраны на кирпич и щебенку. Спустя годы все постепенно стало возвращаться на круги своя, и в 1967 году Ивану Сусанину был поставлен новый памятник, выполненный скульптором Никитой Лавинским.

Так же, как и Ярославль, Кострома, вложив свою весомую лепту в изгнание польских интервентов, после лихолетья Смутного времени пережила расцвет, став в XVIII веке третьим городом России. Находясь в семидесяти шести километрах от Ярославля, ниже по течению Волги, Кострома в полной мере использовала свое выгодное географическое положение на перекрестке водных и сухопутных дорог.

В городе велось большое строительство, развивалось текстильное, кожевенное, кузнечное производство.

Среди уцелевших памятников середины XVII века самый известный – пятиглавая церковь Воскресения на Дебре (1652). В названии этого посадского храма отражен, видимо, топонимический признак – дремучий густой лес – дебри.

Первая и незабываемая встреча с этим уникальным памятником произошла для меня четыре десятилетия назад. Тогда мы с художником Ильей Глазуновым и его женой Ниной поехали в Кострому. Было это на Новый, 1964 год, который мы, завзятые путешественники, встретили на Ярославском вокзале. Подали поезд, мы сели в пустой, холодный вагон. Я достал прихваченную с собой бутылку шампанского и громко выстрелил в потолок – с Новым годом! То­то было смеху!

В Костроме, сойдя с поезда, поехали в церковь Воскресения на Дебре. Церковь была закрыта. Мы обошли ее, осмотрели со всех сторон. Я фотографировал, Илья делал наброски, рисуя редкостной красоты ворота церкви, составляющие с западным, шатровым крыльцом единое целое. В русском искусстве XVII века мало найдется подобных шедевров узорочной архитектуры. Массивные кирпичные столбы ворот в виде восьмигранных кубышек украшены белокаменными резными вставками с изображением фантастических птиц с коронами на головах и животных – львов, единорогов. В Древней Руси ворота всегда старались выделить, сделать нарядными, но здесь мастера превзошли себя. Красота этого сооружения основана на живописной асимметрии, оправданной практическим назначением. Один пролет ворот, предназначенный для возков и тарантасов, шире и выше второго, пешеходного. Довершают красоту ворот три башенки с шатровыми крышами и репейчатыми главами.

Илья Глазунов захватил с собой старинную книгу о Костроме, служившую нам путеводителем. Там мы нашли несколько исторических преданий. В частности, откуда в декоре церкви Воскресения на Дебре английские королевские символы – лев и единорог? Оказывается, есть этому объяснение. В XVI веке при Иване Грозном англичане, привозившие свои товары в Архангельск, получили право беспошлинной торговли в Московии. К этому времени относится построенный заморскими гостями в двухстах метрах от Спасской башни Кремля, на Варварке, так называемый «аглицкий дом» – первое дипломатическое торговое представительство Англии в Москве.

Строитель костромской церкви Воскресения на Дебре купец Е. Г. Исаков, оказывается, был торговым партнером англичан. Разгружая товары, прибывшие из Англии, Исаков обнаружил бочонок с золотыми монетами. О своей находке он сообщил в «аглицкий дом», а оттуда пошла депеша в Лондон. Хозяева груза были немало удивлены и просили пустить деньги на богоугодное дело. Так и появились на воротах церкви Воскресения на Дебре английские королевские символы – лев и единорог.