Вечером он был уже в городе. Дом Алексея с тенистым уютным двориком находился на самой окраине. Тихо, так, чтобы не заметила мать (пусть это будет для неё сюрпризом!), Алексей подложил утиные яйца под клушку.

Прошло долгих три недели. Цыплята уже один за другим начали вылупляться на свет. Как­то Алексей сидел за утренним чаем.

– Не понимаю, что происходит! – поднялась со двора на веранду мать. Она была растеряна. – Неужто, я уж вовсе беспамятной стала?

– В чём дело? – рассеянно откликнулся Алексей, думая о чём­то своём.

– Точно помню, – продолжала мать. – Под клушку я подкладывала только куриные яйца. Но откуда там взялись утята?!

– Сколько? – вскинулся Алексей. Он сразу всё понял и не скрывал улыбки.

– Четыре…

Сын стрелою метнулся во двор, где под навесом в деревянном ящике сидела клушка. Рядом в широкой картонной коробке, укрытой марлей, сбившись в кучку вместе с цыплятами, попискивали четыре пушистых утёнка.

Алексей осторожно заглянул под клушку: как там остальные два?.. Но эти утиные яйца были расколоты. Они оказались «болтунами».

– Ну и что ты скажешь на это? – услышал сын за спиною голос матери.

Алексей обнял её и рассказал, как всё произошло.

На другой день утят решили отделить. Сделали из мелкой металлической сетки загородку, отыскали большую старую сковородку, налили в неё воды и набросали камушков. Стали утята жить­поживать на новом месте. Яйца истолчённые клюют, клевер мелко нарезанный, творог… Аппетит дай боже! А потом плещутся в сковородке, бегают неуклюже друг за дружкой, греют на солнце жёлтые спинки.

Прослышали соседские ребятишки о диких утятах, зачастили во двор к Алексею.

– Смотри, какие шустрые!

– Совсем как домашние!

– И не различишь!

Действительно, это было так. Их начали отпускать вместе с соседскими утятами плескаться в ручье, что протекал неподалёку. Попробуй, разберись, где домашние, а где дикие! Окраска­то у них одинаковая.

И когда вечером нужно было возвращаться домой, домашние утята топали в свои ворота, а дикие – в свои. Как будто кто специально учил их этому!

Только обернулись эти прогулки непоправимой бедой. Какая­то бездомная кошка, выбежав из подворотни, задушила двух диких утят. Хорошо, соседка проходила мимо и отогнала разбойницу от остальных.

Погоревал Алексей, погоревал, да нечего делать. Стал реже выпускать утят на улицу, а если и выпускал, то теперь наблюдал за ними.

Скоро питомцы заметно подросли. Окраска их приняла сероватый цвет. Стали чаще взмахивать крыльями. А однажды в конце лета молодые кряквы поднялись над улицей, чем вызвали восторг окрестных ребятишек:

– Ура! Утки полетели…

Сделав небольшой круг над домом, слётки неуклюже опустились во двор: видно, нелегко всё­таки в первый раз подняться в небо.

– Неровен час, так твои воспитанники и улетят, – вздохнув, заметила мать.

В тот день уткам пришлось подрезать крылья: пускай поживут дома, интересно, как поведут они себя дальше?

Как­то к ним заглянул сосед дядя Вася, завзятый охотник.

– Повезло тебе, паря! – сказал он, раскуривая трубку и глядя на уток за перегородкой.

– Это в чём же?

– А в том, что у тебя неразлучная пара: самец и самочка!

– Как это вы угадали?

– Надо быть внимательным, паря! – лукаво прищурился дядя Вася. – Вон видишь? У той тёмно­зелёная головка и белый ошейник. Это утак – селезень. А у самочки оранжевый клюв и беловатый хвост… Да ты приглядись сам получше!

– Да­а, – удивился Алексей. – Я как­то не замечал этого раньше.

– И плохо, что не замечал! На будущий год ожидай потомство. Можешь развести целый инкубатор диких крякв!

С первыми каплями осеннего дождя и сырыми листьями в лужах поникли и загрустили дикарки. Они всё чаще взмахивали подрезанными крыльями, с тоской провожали набухшие дождями тучи. С полей дуло резким ветром, звеневшим в тополиных прутьях.

Осенний перелёт птиц, должно быть, уже кончился.

– Мам, может, увезти уток и отпустить? – как­то виновато предложил Алексей в один из вечеров.

– Теперь уже поздно, – отсоветовала мать. – Дикарки твои и летать­то толком не могут. Небось, и корм­то добывать самостоятельно разучились. Погибнут на озёрах. Зима на носу.

Было дружно решено: оставить крякв до весны, до первых весенних лучей.

Весною начались экзамены. В спешке, незаметно, за книгами и конспектами пролетали дни у Алексея. Он даже на время позабыл про своих дикарок. Хорошо, мать ухаживала за ними. А однажды вечером она тихо вошла в комнату сына.

– Занимаешься? – спросила участливо.

– Ага! – откликнулся Алексей, не отрывая глаз от учебника.

– А наша уточка уже сидит на яйцах.

– Неужели? – воскликнул сын.

– Пойди, посмотри!

А вскоре восемь пушистых комочков катились по двору за матерью уткой. Селезень стоял в стороне на одной ноге и, прищуря глаз, с интересом наблюдал за мирной семейной идиллией. Он, казалось, был не меньше уточки рад беспокойному шустрому потомству.

Поглядеть на новое семейство зачастили соседи и ребятишки.

– Что ты собираешься с ними делать? – спросила как­то соседка у матери. – Вырастут, жаркое из диких уток, говорят, неплохое получается!

– Разве можно? – возмутилась мать. – Рука на такое не поднимется!

– Для чего же тогда держать птицу?

– Это Алексей завёл, его и спроси.

– Интерес тебе задарма корм переводить?! – соседка пожала плечами и ушла.

Утята подрастали споро, весело. Но тут пришла новость, из тех, которых давно ждёшь, но которая всегда неожиданна… Дом, в котором жили Алексей с матерью, и вся улица предназначались на слом. Взамен в новом микрорайоне жителей ожидали новые светлые квартиры. Конечно, со старым домом было грустно расставаться. Но тут ничего не поделаешь.

А как же быть с утками и утятами? Вот незадача. Вроде бы успели к ним привыкнуть… Но не возьмёшь же крылатое семейство с собой на этаж?

В одно из ближайших воскресений Алексей достал большую коробку из­под пылесоса, поместил туда уток вместе с утятами, привязал необычный груз к багажнику мотоцикла и отправился на знакомое озеро.

Весна была на уходе. Травы и маки успели выгореть, отцвести. Озеро оставалось таким же. Только вода его была голубее, прозрачнее да тростники стали выше, кучнее… А может, всё казалось таким потому, что Алексей давненько не заглядывал в эти места?

Не успел он открыть коробку и вытащить оттуда утят по одному, как те – топ­топ! – зашлёпали к полоске воды, топыря кривые, словно бумеранги, крылышки.

Зато селезень и уточка забились по углам и никак не хотели вылезать на свободу. Но когда оказались на земле, вдруг шумно замахали крыльями и, опережая своё потомство, кинулись к озеру…

Алексей только слышал, как – шлёп­шлёп! – скатывались утята в воду и растворялись среди осоки и тростников. Всё это происходило так привычно, словно они родились здесь и никуда не отлучались.

Пока переезжали на новую квартиру и обвыкали на новом месте, постепенно забылись дикарки и их дружное потомство. В заботах и хлопотах пролетело лето.

Однажды поздней осенью Алексей встретил на автобусной остановке дядю Васю. Накрапывал дождик.