Я сидел на берегу Аччик­куля под корявой шелковицей. Закатное солнце, будто нехотя проваливалось за горизонт, тростники темнели и слабо колыхались от набегавшего со стороны степи ветерка.

Клёв только начинался. Брали в основном караси. Но минут через пятнадцать­двадцать поплавок «гусиное перо» вдруг застыл на месте. Клёв оборвался.

И тут неподалёку от меня на стебель рогоза уселся зимородок. В золотисто­голубом оперении. Глазом­бусиной покосился в мою сторону, и, видимо, приняв меня за неодушевлённый предмет — а я сидел действительно, не шелохнувшись, — уставился в зеленоватую гладь воды.

Зудели комары. На отмели плескалась рыбья молодь.

И тут зимородок камушком плюхнулся в воду. Без брызг, без шума. Я и раньше видел, как таким способом эти птицы ловят рыбу. Долго не появлялся зимородок. Утонул, что ли? И только я подумал об этом, как он пулей вылетел из воды. Сел на пригнувшийся к воде стебель тростника и сконфуженно стал озираться по сторонам.

Тут я и заметил, что птица оказалась не только без добычи, но и… без хвоста. Зимородок отчаянно зацвиркал, словно от обиды, и зигзагообразно полетел в сторону чинков, где, видимо, находилось его гнездо.

Ну и ну! Пернатый рыболов, должно быть, сам чуть не оказался добычей змееголова, сома или щуки… Ими озеро так и кишит!

Фридрих Бокарев — мой товарищ по жизни и рыбалкам, — поэт, полковник в отставке и искусный рассказчик, — в начале 60­х служил в Карелии. Воинская часть его стояла в лесу, неподалёку от полузаброшенной деревеньки. Тогда ещё молодой старлей, загруженный по горло строевой, находил в строгом армейском графике отдушины для тишины и рыбалки.

А места в тамошних краях для ловли были просто чудесными. Перекатистые речонки, полные лещей и судаков, потаённые озёра, где вольготно гуляли окуни и налимы. Но Михалычу особенно по душе пришлась зимняя ловля, подлёдная…

Лёгкая позёмка, морозец. А одержимый люд с ящичками, буравчиками и пешнями неспешной цепочкой тянется к замёрзшему озеру. Однако из тех многочисленных рыбалок Михалычу почему­то запомнился странный случай, почти полутаинственный.

Пришли они на озеро с группой сослуживцев. Пробурили во льду с десяток лунок. Окунули удочки в дымящиеся «окошечки». Ждут поклёвки. Но проходит и час, и два… Морозец крепчает, пар изо рта. Руки коченеют даже под рукавицами. Но — увы! — ни у кого ни одной поклёвки. Ни на червя, ни на блесну, ни на мотыля. Хоть бы слюнявый ершишка или окунёк зацепился.

И тут на льду показалась старушка из соседней деревеньки. В ветхом пальтишке, подпоясанном какой­то верёвочкой, в старом облезлом платке. На ногах валенки, на которых негде даже и заплатку лишнюю поставить. А в руке — самодельная уда из орехового отростка. Еле бредёт, а всё туда же!

— Куда это ты, бабулька, собралась? — спросил Михалыч, окинув её ироническим взглядом.

— Да вот, мил­сынок, старик мой прихворал, на печи лежит, ушички требует, — прошамкала старуха.

— Какая ушица, когда не клюёт! — засмеялся Михалыч.

— У меня клюнет, — серьёзно заверила старуха. — Ты бы мне, мил­сынок, лучше одолжил пару червячков. Мне­то их неоткуда достать.

— Бери всю коробку, — великодушно протянул Михалыч червей, — всё равно нам уходить. Что без толку сидеть?..

Обрадовалась старуха, приняла коробку. И пока Михалыч собирал рыболовные снасти, старуха вытащила­таки одного окуня. Потом ещё и ещё… И все ладные такие, крупные, лежат в снегу. Отливают перламутром, будто морские ракушки.

Окружили сослуживцы вместе с Михалычем удачливую старуху. Цокают языком, удивляются: «Червяки одинаковые. Из одного парника. У неё клюёт, а у нас — нет… Да что же это такое?» — и побежали к своим лункам. Михалыч — тоже. Только ему новую пришлось буравить. Его­то лунку старуха заняла…

Но опять удивительное дело: у мужиков не берёт, ну хоть ты лопни. А старуха, знай себе, улыбается беззубым ртом и, молча выдёргивает из лунки одного красавчика за другим. Как в сказке. Натаскав целую горку окуней, она сложила их в какую­то тряпицу и, ворча себе под нос: «Уж нынче справлю я ушицу своему благоверному», — спотыкаясь, побрела в сторону деревушки и одиноких дымков.

Когда старуха скрылась из виду, Михалыч ещё раз суеверно попробовал попытать рыбацкого счастья из «заколдованной» лунки. Но ни у него, ни у других сослуживцев, последовавших его примеру, поплавок даже не шелохнулся, не вздрогнула ни разу леска.

Так и вернулись молодые офицеры с пустыми руками в свою часть. Негодуя на собственную невезуху и, удивляясь удачливости незнакомой старухи… Уж не лесная ли ворожея она?

Из сазана получается наваристая душистая уха. А жареный «речной кабанчик» – слов нет, пальчики оближешь. Но из сазана также можно приготовить отличный шашлык.

Из сазана получается наваристая душистая уха. А жареный «речной кабанчик» – слов нет, пальчики оближешь. Но из сазана также можно приготовить отличный шашлык.

Мясо змееголова жестковатое, тягучее. На уху оно не годится, а вот на жарёху – да. И только? О, нет! Из змееголова могут получиться также прекрасные котлеты.

Чистить эту рыбу трудно. В ней много слизи и прочной мелкой чешуи. Для этого надо сделать предварительный надрез вокруг головы и с помощью плоскогубцев чулком снять шкуру. Выпотрошить, отделить голову, хорошо промыть в холодной воде, разрезать на куски – мясо кремово­розовое малокостистое – и пропустить вместе с луком через мясорубку. Затем в фарш добавить мякиш белого или чёрного хлеба, вымоченного в молоке, а также свиного сала. И хлеб, и сало должны составлять 15­20% от веса рыбы.

Приправить фарш укропом и петрушкой, а также специями – чёрным перцем и зирой. Посолить по вкусу. Массу тщательно перемешать. Формируемые котлеты панировать в муке или сухарях.

Жарить на растительном масле минут 15­20. Сначала на сильном огне до образования корки, потом на слабом..

Мешочек с икрой осторожно вынуть, стараясь не разлить желчь, и положить в чашку. Затем вилкой взболтать всю массу, а намотавшуюся на вилку плёнку удалить. Подготовленную икру посолить мелкой солью и снова взбить вилкой или перемешать ложкой до густотыа.

Это что касается икры карповых и других рыб.

А вот икру щуки после отделения плёнки следует залить крутым кипятком. Перемешать и слить воду. Добавить соли и перемешать до загустения.

Чтобы икра получилась пряной и ароматной, можно добавить в неё немного столового уксуса, растительного масла, измельченного зелёного лука по вкусу.

Приготовленную икру переложить в стерилизованную и просушенную стеклянную ёмкость, закрыть крышкой и хранить в прохладном месте.

Через час­другой она готова к употреблению.

И ещё: 1) Малосольная икра получается, если на 100 г. икры добавить 2/2 ч. ложки мелкой соли. 2) Слабосольная – если добавить 1 ч. ложку соли. 3) Солёная – 1 или 2 ч. ложки мелкой соли.

Икра свежей речной или озёрной рыбы – это вкусный и полезный продукт. Однако следует помнить, что консервированная посолом она хранится короткое время

Плотва – прекрасная рыбёшка для вяления, особенно осенью, когда она нагуляет жирок. Я вялю её так: не распотрошённую плотву (так она лучше сохраняет вкусовые качества) засаливаю в тазу, сверху на крышку кладу небольшой гнёт, и держу её в соли пару дней. Затем промываю, но не вывешиваю на сквозняк, а отправляю в холодильник.

Когда нужно и сколько нужно я заранее вывешиваю плотву на солнечный ветерок, и через сутки­двое она готова к употреблению: хоть к картошке, хоть к пиву…

Так рыба дольше сохраняется, да и вкуснее, если всегда свежепровяленная.